Кронштадское восстание 

Морская крепость Кронштадт была основана в начале 18 века Петром I. Она расположена на острове Котлин, в 30 километрах от Петрограда, в Финском заливе. Там расположена главная база российского Балтийского флота. Помимо главного острова с базой, инфраструктурой, арсеналом, доками и укреплениями, к базе относятся еще 20 укрепленных островов. Зимой Финский залив замерзает, лед держится с ноября по апрель. В 1921 г. сам Кронштадт занимал примерно треть острова Котлин. Население состояло из моряков Балтфлота, солдат гарнизона, нескольких тысяч рабочих верфей, офицеров, служащих, ремесленников и т.д. - всего около 50 тысяч человек. 

К 1921 г. Кронштадт уже обладал богатой революционной традицией. В октябре 1905 и июле 1906 гг. моряки Балтфлота восставали против царского режима. В 1917 г. Кронштадт был одним из оплотов революции; большевистский лидер Троцкий назвал кронштадтских моряков "гордостью и славой русской революции". В 1917-1918 гг. в городе существовала "Кронштадтская коммуна": революция зашла здесь много дальше, чем в соседнем Петрограде, почти все предприятия были социализированы (а не национализированы), то есть переданы в руки самоуправляемых рабочих ассоциаций и Кронштадского Совета. Вот как описывал тогдашнее положение в Кронштадте М.Брушвит - докладчик на 2 съезде партии левых эсеров весной 1918 г.: "У нас социализировано все в Кронштадте, все, что только можно социализировать. У нас частных предприятий нет совершенно, причем эта социализация происходила... при противодействии большевиков. У нас большевики в Совете в меньшинстве, и доходили они до оппозиции, покидали зал заседания... Социализировано у нас все, начиная с социализации домов, земли... Кроме того, забраны все кинематографы. Луначарский пробовал возражать против этого, но ничего не вышло. Взяты торговые предприятия... Часть торговых предприятий еще остается в руках частных лиц, но закупка вся производится Центральным продовольственным комитетом, и уже закупленные ЦПК товары даются для распродажи в частные предприятия, потому что продовольственный комитет не может нанять столько служащих, чтобы продавать из своих лавок. Но частные предприятия должны продавать по твердым ценам, получая в свою пользу 10-15% за все, причем помимо этих лавок ничего в Кронштадте купить нельзя... С осени открыты 44 школы с бесплатным обучением, книжные магазины при школах, в которых обучаются все ребятишки Кронштадта...". Брушвит предлагал рапространить Кронштадтский опыт на всю Россию. В Совете ни одна партия не имела большинства; были представлены левые эсеры, максималисты, большевики и анархисты. Но позднее большевики захватили власть в городе, воспользовавшись тем, что наиболее революционные матросы отправились на фронты гражданской войны. На город была распространена обычная государственно-капиталистическая и террористическая практика "военного коммунизма". 

28 февраля 1921 г. в Кронштадте распространились слухи о стачках в Петрограде. Взволнованные матросы приняли решение послать в город делегацию, чтобы получить информацию из первых рук. Возвратившись, делегаты выступили с отчетом перед командами кораблей "Петропавловск" и "Севастополь". На собрании команд была принята резолюцию протеста и солидарности с бастующими. На следующий день было намечено открытое собрание на Якорной площади. В этом собрании 1 марта приняли участие более 16 тысяч моряков, красноармейцев и рабочих; они заслушали отчет делегации, вернувшейся из Петрограда. Собравшиеся стали выражать негодование действиями властей против питерских рабочих. Представители режима - председатель ВЦИК Калинин и комиссар флота Кузьмин - заявили, что забастовки в Питере и резолюция моряков "Петропавловска" и "Севастополя" "контрреволюционны". Однако их речи были отвергнуты. Участники высказались за власть Советов, но против большевистской бюрократии. Они одобрили резолюцию, принятую раннее командами 2 упомянутых кораблей. В этом документе содержится, собственно говоря, программа-минимум всего кронштадтского выступления. Вот чего требовали моряки: 

"1. Поскольку нынешние Советы более не отражают волю рабочих и крестьян, немедленно провести новые, тайные выборы и для избирательной кампании предоставить полную свободу агитации среди рабочих и солдат; 
2. Предоставить свободу слова и печати рабочим и крестьянам, а также всем анархистским и лево-социалистическим партиям; 
3. Гарантировать свободу собраний и коалиций всем профсоюзам и крестьянским организациям; 
4. Созвать надпартийную конференцию рабочих, красноармейцев и матросов Петербурга, Кронштадта и Петербургской губернии, которая должна состояться самое позднее 10 марта 1921 г.; 
5. Освободить всех политических заключенных, принадлежащих к социалистическим партиям, и освободить их заключения всех рабочих, крестьян и матросов, которые были арестованы в связи с рабочими и крестьянскими волнениями; 
6. Для проверки дел остальных заключенных тюрем и концлагерей избрать ревизионную комиссию; 
7. Ликвидировать все политотделы, поскольку ни одна партия не вправе претендовать на особые привилегии для распространения своих идей или на финансовую помощь для этого со стороны правительства; вместо этого образовать комиссии по вопросам культуры и воспитания, которые должны быть избраны на местах и финансироваться правительством; 
8. Немедленно распустить все заградительные отряды; 
9. Установить равные размеры продовольственного рациона для всех работающих, за исключением тех, чей труд особо опасен с медицинской точки зрения; 
10. Ликвидировать специальные коммунистические отделы во всех формированиях Красной Армии и коммунистические охранные группы на предприятиях и заменить их, где это необходимо, соединениями, которые должны будут выделяться самой армией, а на предприятиях - образовываться самими рабочими; 
11. Предоставить крестьянам полную свободу распоряжаться своей землей, а также право иметь свой скот, при условии, что они обходятся своими собственными средствами, то есть не нанимая рабочую силу; 
12. Просить всех солдат, матросов и курсантов поддержать наши требования; 
13. Позаботиться о том, чтобы эти решения были распространены в печати; 
14. Назначить разъездную контрольную комиссию; 
15. Допустить свободу кустарного производства, если оно не основано на эксплуатации чужой рабочей силы". 

Как видим, речь идет о программе, в которой нет ничего контрреволюционного или капиталистического. Большинство ее пунктов касается восстановления прав и свобод для трудящихся и замены однопартийной диктатуры строем свободно избранных Советов. Экономические требования не направлены на приватизацию экономики, а оговаривают свободу индивидуальной трудовой деятельности без эксплуатации наемного труда. 

Приняв резолюцию, матросы Кронштадта рассчитывали на соглашение с властями. Подобно парижским коммунарам, они допустили ошибку, не двинувшись немедленно на Петроград. Время было упущено. Надежды на миролюбие комиссаров, как и следовало ожидать, оказались беспочвенными. Для большевиков их власть была куда важнее любого социализма! 

Большевистские вожди не собирались вступать в переговоры с красным Кронштадтом. Вместо этого они принялись распространять ложь о том, что город и база захвачены "белыми" во главе с генералом Козловским. Все это, разумеется, было чистой демагогией. Никаких белых в Кронштадте не было. Старик Козловский, бывший генерал, был военным специалистом, начальником артиллерии, причем его назначил лично нарком по военным и морским делам Троцкий. Это был самый обычный военспец, каких было очень много в Красной Армии. Никакого влияния на матросов и рабочих он не имел и политикой не занимался. Несколько позже, 15 марта, сам Ленин, выступая на Х съезде большевистской партии, признал, что белых в Кронштадте нет. "Там не хотят ни белых, ни нашей власти", - заявил он. 

2 марта в Кронштадте состоялось собрание 300 делегатов от населения. Его участники подтвердили резолюции, принятые накануне. Комиссар Кузьмин выступил с наглой речью, угрожая бунтовщикам войной и всяческими карами. Стало известно, что накануне он распорядился тайно вывезти из города все запасы продовольствия и амуниции. Это вызвало такое негодование, что его немедленно арестовали, чтобы не дать ему обречь город на голодную смерть. Но кронштадтцы не были настроены кровожадно: на следующий день его выпустили. Что касается большинства рядовых коммунистов Кронштадта, то они скорее поддержали выступление своих товарищей. Их делегаты на собрании голосовали вместе с остальными. Впоследствии в "Известиях" восставшего Кронштадта были опубликованы письма и заявления сотен коммунистов, заявлявших о своем выходе из обюрократившейся партии, ответившей репрессиями на справедливые требования трудового народа. Те же, кто продолжал считать себя членами компартии, призывали ее к покаянию и к поддержке требований революционного Кронштадта. В ходе последующих событий было временно задержано лишь некоторое число большевистских активистов, которые вели подрывную работу; никто не был расстрелян. 

Собрание избрало 30 делегатов для поездки в Петроград для переговоров о мирном окончании забастовок. А большевистские власти уже перешли к репрессиям. В Ораниенбауме чекисты арестовали нескольких матросов из Кронштадта. Возмущенные морские летчики Ораниенбаума единодушно заявили о поддержке Кронштадта и избрали ревком. Однако, опасаясь кровопролития, они отклонили предложение о вооружении. За эту ошибку они дорого заплатили на следующий день. 

3 марта кронштадтская делегация, прибывшая в Петроград, была арестована ЧК и брошена в тюрьму. Переговоры были сорваны. Декрет Ленина и Троцкого обвинил кронштадтцев в антисоветском мятеже. Начался сбор элитных частей, которые должны были быть брошены против Кронштадта. В губернии вводилось военное положение. В Ораниенбауме чекисты арестовали делегацию морских летчиков, собиравшихся на переговоры в Кронштадт; позднее в город вошли войска и подавили движение безоружных матросов; 45 человек были расстреляны, их жены и близкие взяты в заложники. Против Кронштадта была размещена артиллерия. 

Между тем, кронштадтцы приступили к формированию органа самоуправления и руководства выступлением. На конференции делегатов от корабельных команд, армейских частей, государственных учреждений, профсоюзов и фабрик 3 марта должен был решаться вопрос о перевыборах в Совет. Но после получения информации о подготовке большевистского нападения на город был избран Временный ревком (ВРК) из 15 человек. В основном, это были матросы и рабочие - только один служащий и один помощник врача. 

Председателем был избран матрос Петриченко. Среди членов ВРК не было известных активистов какой-либо политической партии. 
На следующий день обстановка продолжала обостряться. В форте Красная Горка (к востоку от Ораниенбаума) вспыхнули волнения; моряки высказались на своих собраниях в поддержку требований Кронштадта. В городок были срочно введены лояльные большевикам войска. В Петрограде вновь оживилось забастовочное движение. Началась стачка на "Цигеле" и на Балтийском заводе. 

Контролируемый большевиками Петросовет утвердил ультиматум, адресованный Кронштадту и бастующим рабочим. Критиков лишали слова. Тем временем, в Кронштадте налаживалась новая жизнь. ВРК призвал "Революционную тройку бюро профсоюзов" в течении трех дней провести перевыборы руководящих органов всех профсоюзов и избрать Совет профсоюзов, который должен был стать высшим органом рабочих Кронштадта и действовать в постоянном контакте с ВРК. 

Столкнувшись с ростом народного движения, большевистские власти решились на видимость уступок. В надежде сбить накал забастовочного движения, 5 марта петроградское руководство согласилось распустить большевистские спецчасти по охране порядка в Петроградской губернии и разрешить некоторым рабочим органам направить делегации в деревне для приобретения продовольствия. Одновременно в Петрограде была развернута настоящая охота за находившимися в городе кронштадтскими матросами: их арестовывали и содержали как заложников. Одновременно был направлен второй ультиматум Кронштадту с требованием капитуляции за подписью председателя РВС Троцкого и главкома Каменева. Троцкий издал также приказ, содержавший знаменитую угрозу в адрес "славы русской революции": "Мы перестреляем вас, как куропаток!". Над Кронштадтом с воздуха разбрасывались листовки с требованием капитуляции, полные беспочвенных обвинений и лжи. 

В ответ на большевистские обвинения и ложь, радиостанция Кронштадта распространила 5 марта заявление "Всем, всем, всем", в котором разъяснялись цели выступления. В нем, в частности, говорилось: "Мы свергли у себя коммунистический Совет, и ВРК в ближайшие дни проведет в новый Совет, который, будучи свободно избранным, будет отражать волю всего трудящегося населения и гарнизона, а не маленькой кучки обезумевших коммунистов. Наше дело правое: мы за власть Советов, а не партий, за свободно избранное представительство трудящихся... Вся власть в Кронштадте находится исключительно в руках революционных матросов, красноармейцев и рабочих...". 

6 марта власти продолжали лихорадочно стягивать войска и размещать их напротив Кронштадта. Это были спецчасти, многие из которых переводили из весьма отдаленных районов, включая Сибирь. С другой стороны, часть солдат и моряков из Петроградского гарнизона и Ораниенбаума были переведены на Юг, к Черному морю, подальше от бунтующего Кронштадта. Власти ужесточили режим чрезвычайного положения, запретив гражданам выходить на улицу после 7 часов вечера и - под угрозой стрельбы без предупреждения - собираться в количестве более 5 человек. На бастующих фабриках продолжались массовые аресты. В Ораниенбауме ЧК казнила членов местного ВРК. На следующий день, 7 марта большевистская артиллерия открыла огонь по Кронштадту, но восставшим удалось с помощью ответного огня уничтожить батареи Сестрорецка и Лисьего Носа. Позднее обстрел возобновился из Красной Горки, в ответ заговорили пушки боевого корабля "Севастополь". 

Военное положение Кронштадта было тяжелым. Гарнизон насчитывал примерно 12-14 тысяч человек, в том числе 10 тысяч матросов, однако они были разбросаны по многим укрепленным островам. Поскольку Нева и залив замерзли, город и крепость были легко доступны для атаки по льду. Ледоколов в Кронштадте не было, а военные корабли вмерзли в лед и не могли передвигаться. Снабжение города по воде было невозможно, не говоря уже о том, что правительства соседних стран не горели желанием помогать "красному Кронштадту". Большинство укреплений и орудий крепости были обращены не к внутренней стороне залива, а к открытому морю и мало чем могли защитить ее от нападения со стороны берега. Тем не менее, кронштадтцы не теряли надежды. Они рассчитывали на то, что трудовой народ поднимется на защиту преданных большевиками лозунгов 1917 года. К тому же шла весна, лед мог вскоре растаять, и тогда корабли могли направиться на Петроград и решить исход дела в пользу взбунтовавшегося Кронштадта. Это заставляло спешить и большевистскую власть, уже покачнувшуюся под ударами крестьянских восстаний. 

8 марта в Москве открылся Х съезд большевистской партии. На нем Ленину и Зиновьеву удалось одержать полную победу. Был объявлен запрет фракций. Более 300 делегатов отправились в Петроград, чтобы лично участвовать в подавлении Кронштадта. Среди них было немало членов "рабочей оппозиции", которые пытались таким образом смыть обвинение Ленина в том, что их лозунги близки кронштадтским. 

В тот же день правительственные части перешли в наступление на Кронштадт. Большевистские части, замаскированные в белые одежды, с огромными потерями взяли лежащий к северу от Котлина форт Љ7. За ними стояли чекистские заградительные отряды с пулеметами, готовые стрелять в тех, кто не повинуется приказу о нападении. Однако кронштадтцы нанесли ответный удар и выбили большевистские части. В заявлении ВРК Љ8, распространенном по радио, указывалось: "Мы не хотели проливать братскую кровь и не сделали ни единого выстрела, пока нас к этому не вынудили. Мы должны были защищать правое дело трудового народа и вынуждены были открыть ответный огонь. Нам пришлось стрелять в наших собственных братьев, которые были посланы на верную смерть коммунистами, обжирающимися за счет народа. А в это самое время их вожди Троцкий, Зиновьев и другие сидели в теплых, освещенных комнатах, в мягких креслах в царских дворцах и обдумывали, как еще быстрее и лучше пролить кровь восставшего Кронштадта". 

Воззвания и призывы кронштадтцев возымели свое действие. Часть наступавших перешла на сторону восстания. В последующие дни не раз вспыхивали бунты во время атак на Кронштадт. Так, взбунтовалась, например, вся 79 бригада, солдаты которой собрали собрание, чтобы обсудить требования Кронштадта. В 93 бригаде проходили дискуссии, отмечалось множество случаев дезертирства и перехода на сторону восставших. Власти увеличили число политкомиссаров; командование учредило специальные суды, расстреливавшие непокорных. Политкомиссар Угланов в докладе вынужден был признать: "Мы вынуждены были отойти и отказаться от дальнейших атак, потому что части находились в состоянии сильной деморализации. Армия не в состоянии повторить нападение на форты... Боевая мораль курсантов очень плоха. Преобладают следующая позиция: они требуют информации о целях кронштадтцев и хотят послать делегатов к восставшим, чтобы вступить с ними в переговоры". 

В бессильной ярости большевистское командование распорядилось бомбить Кронштадт с воздуха. Начались беспорядочные авиабомбежки, унесшие множество человеческих жизней. 

Открытый военный конфликт с большевистским режимом не мог не побудить Кронштадт яснее высказаться о своих целях и намерениях. 
Была ли у стихийно восставшего Кронштадта своя программа? Прежде всего, следует иметь в виду, что это было широкое народное движение, в котором не было гегемонии какого-либо идейного течения. Оно отражало настроения и чаяния масс, а не какой-либо разработанный проект общественного устройства. Восставшие были простыми матросами, солдатами и рабочими, а не идеологами. Но все же, анализируя документы Кронштадта, можно сделать вывод о том, что намерения и планы участников восстания выходили за рамки минимальной программы требований, адресованной большевистским властям в конце февраля. 
Прежде всего, кронштадтцы выступали за продолжение мировой революции. Об этом свидетельствует переданное по радио обращение ВРК к работницам всего мира в Международный женский день 8 марта 1921 г. В нем, в частности, говорилось: "Среди грома пушек, среди взрывающихся снарядов, которые обрушивают на нас враги трудового народа - коммунисты, мы, кронштадтцы, шлем вам, работницы всего мира, наш братский привет. Мы приветствуем вас из восставшего красного Кронштадта, из царства свободы. Пусть наши враги пытаются уничтожить нас. Мы сильны, мы непобедимы. Мы желаем вам, чтобы вы как можно скорее добились освобождения от любой формы угнетения и насилия. Да здравствуют свободные революционные работницы! Да здравствует мировая социальная революция!". 

Такова была, условно скажем, международная программа Кронштадтского восстания. Что касается ситуации в России, то здесь кронштадтцы публично высказали свою приверженность идее "Третьей революции". В радиообращении к населению России от 8 марта в связи с началом боевых действий ВРК заявил, что борьба идет против "мнимого рабоче-крестьянского правительства", "против господства коммунистов, чтобы восстановить подлинную власть Советов". "Трудящиеся мира должны знать, - говорилось в обращении, - что мы, защитники власти Советов, заботимся о завоеваниях социальной революции". 

В тот же день в "Известиях ВРК" появилась программная статья "За что мы боремся". Она настолько важна, что, вероятно, имеет смысл привести ее целиком. Говорит мятежный Кронштадт: 
"Когда рабочий класс привел к успеху Октябрьскую революцию, он надеялся достичь своего освобождения. Но результатом стало еще большее порабощение человеческой личности. Власть полицейского монархизма перешла в руки коммунистических проныр, принесших трудящимся вместо свободы постоянный страх перед камерой пыток ЧК, зверства которой намного превзошли зверства жандармского управления царского режима. После многих боев и жертв трудящиеся Советской России получили лишь удары штыков, пули и грубые окрики чекистских опричников. Славный герб рабочего государства - серп и молот - коммунистическое правительство заменило на деле штыком и тюремной решеткой, чтобы обеспечить спокойную, беззаботную жизнь новой бюрократии, коммунистическим комиссарам и чиновникам. Но наиболее позорно и преступно моральное порабощение коммунистами: они не останавливаются даже перед внутренним миром трудящихся, но заставляют их думать так же, как они. С помощью государственных профсоюзов они приковали рабочих к их станкам и тем самым превратили труд не в радость, а в новое рабство. На протесты крестьян, которые нашли свое отражение в стихийных восстаниях, и протесты рабочих, побуждаемых к стачкам уже самими условиями своей жизни, они отвечали массовыми расстрелами и кровожадностью, оставившей далеко позади даже царских генералов. Трудящаяся Россия, первая поднявшая красное знамя освобождения труда, была залита кровью тех, кто был замучен до смерти во славу коммунистического господства. В этом море крове коммунисты потопили все великие и сияющие обещания и лозунги рабочей революции. Все яснее становилось, что теперь очевидно, а именно то, что РКП отнюдь не выступает за трудящихся, как она это утверждает. Интересы трудового народа чужды ей, и однажды придя к власти, она заботится только о том, чтобы не потерять ее вновь, и для этого годятся любые средства: клевета, насилие, обман, убийство и месть членам семей восставших. 

Терпению трудящихся пришел конец. В борьбе с угнетением и насилием то тут, то там в стране вспыхивало пламя восстания. Начались рабочие стачки, но большевистские шпики не дремали и приняли все меры к тому, чтобы предотвратить и подавить неминуемую Третью революцию. Тем не менее, эта революция пришла и будет осуществлена руками трудящихся. Генералы коммунизма поняли, что народ поднялся, потому что убедился в том, что они предали идеи социализма. Но хотя они опасаются за свою шкуру и знают, что нигде не смогут укрыться от гнева трудящихся, они все-таки пытаются с помощью своих опричников запугать восставших арестами, расстрелами и другими зверствами. Но жизнь под игом коммунистической диктатуры стала страшнее смерти. 
Восставший трудовой народ понял, что в борьбе с коммунистами и восстановленным ими крепостничеством нельзя останавливаться на полпути. Нужно идти до конца. Они делают вид, что пошли на уступки: они ликвидируют контрольные отделы в Петроградской губернии, и 10 миллионов золотых рублей выделены для покупки продовольствия за границей. Но не надо обманываться: за этой уловкой скрывается железный кулак господина, диктатора. Который выжидает лишь восстановления спокойствия для того, чтобы стократно отомстить за свои уступки. Нет, среднего пути быть не может. Победить или умереть! Красный Кронштадт, ужас контрреволюционеров справа и слева, служит тому примером. 

Здесь совершился новый великий революционный поворот. Здесь было поднято знамя восстания за освобождение от длящейся уже 3 года тирании коммунистов, которая затмила три века монархического ига. Здесь, в Кронштадте был заложен краеугольный камень Третьей революции, которая снимет с трудящихся масс последние цепи, разобьет их и откроет новую широкую дорогу к творческой деятельности в духе социализма. Эта новая революция всколыхнет также трудящиеся массы на Востоке и на Западе, поскольку подаст пример нового социалистического строительства в противовес бюрократическому коммунистическому "творчеству". Она убедит трудящиеся массы за рубежом в том, что все, совершавшееся у нас до сих пор от имени рабочих и крестьян, не было социализмом. 

Первый шаг был сделан без единого выстрела, без кровопролития. Трудящимся не требуется проливать кровь. Они будут проливать кровь только в том случае, если им придется защищаться. Несмотря на все возмутительные действия коммунистов, у нас довольно самообладания, чтобы ограничиться их исключением из общественной жизни, с тем чтобы они не мешали революционной работе своей злокозненной, лживой агитацией. 

Рабочие и крестьяне неудержимо идут вперед. Они оставили позади себя Учредилку с ее буржуазным строем. Точно так же они оставят позади диктатуру коммунистической партии с ее ЧК и ее государственным капитализмом, которые смертельной петлей легли на шею трудящихся масс и грозили окончательно удушить их. Совершаемое теперь преобразование даст трудящимся возможность установить, наконец, свободно избранные Советы, которые работают без насильственного давления со стороны одной партии, и превратить государственные профсоюзы в свободные объединения рабочих, крестьян и творческой интеллигенции. Полицейская дубинка коммунистического самодержавия окончательно сломана". 

Справедливости ради, отметим, что Кронштадское восстание не было совершенно свободно от авторитарных и националистических идей. Например, судя по воспоминаниям анархиста Беркмана, многие повстанцы до самого последнего момента отказывались открыто критиковать Ленина, полагая, что он болен, не контролирует ситуацию в стране и не несет ответственности за текущую политику. Или, что он плохо информирован о реальном положении вещей, а раз так, то может принять и сторону восставших. Безусловно, такие аргументы сильно попахивают верой в справедливого царя и свидетельствуют о неизжитости монархических и авторитарных мифов в общественном сознании. Важно так же отметить, что в Кронштадте имели место антисемитские настроения. 

Впрочем, подобные настроения не доминировали. В различных документах, статьях и заявлениях, опубликованных в "Известиях ВРК", не раз повторяется: кронштадтцы не хотят возвращения к старым, дореволюционным, буржуазным порядкам, не желают ни "белых", ни Учредительного собрания и намерены после своей победы воспрепятствовать тому, чтобы плодами свержения большевистской власти воспользовалась контрреволюция. Они понимали свое выступление как начало третьего этапа революции: "Волнения рабочих и восстания крестьян свидетельствовали о том, что их терпение подходит к концу. Восстание трудящихся приближалось. Наступил момент, когда комиссародержавие должно было быть свергнуто. Как бдительный страж завоеваний социальной революции, Кронштадт не проспал этот момент. Уже во время Февральской и Октябрьской революций он стоял в первых рядах. Теперь он первым поднял знамя восстания Третьей революции трудящихся. Самодержавие пало. Учредительное собрание кануло в царство преданий. Развалится и комиссародержавие. Время подлинной власти трудящихся, власти Советов пришло". 
Кронштадтцы заявляли, что не считают социализмом то, что делали большевики, называя их политику "государственным капитализмом", "государственным социализмом", "комиссародержавием", "новым самодержавием" и т.д. Троцкий не случайно сравнивался в их документах с Малютой Скуратовым и царским палачом Треповым. Кронштадтцы критиковал бюрократическое засилье, неравенство и привилегии при распределении в пользу большевистских чиновников, прикрепление рабочих к государственным заводам, огосударствление профсоюзов. Что касается положения в деревне, то они выступили с резким осуждением того, что называли "новым крепостным правом" - изъятия земель у крестьянских общин в пользу государства как "нового помещика" в виде совхозов и госхозов, изъятия хлеба и т.д. Все эти беды будут устранены при подлинно социалистическом строе вольных Советов, избранных снизу самими трудящимися, которые на местах прекрасно знают сами тех людей, которых они выбирают. Речь шла не о выборах по партийным спискам, а об избрании конкретных делегатов, пользующихся доверием рабочих и крестьян. Важное место в новой социалистической системе должно было отводиться профсоюзам. 9 марта была в дискуссионном порядке опубликована статья "Преобразование профсоюзов" за подписью С.Фокина, в которой говорилось о том, что большевики лишили профсоюзы собственной инициативы и роли в экономико-кооперативном и культурном строительстве Республике, поскольку в том случае, если бы они смогли выполнить эту роль, "весь порядок централизованного строительства коммунистов неминуемо рассыпался бы". После свержения большевиков, говорилось в статье, "социалистическая Советская республика станет сильной только в том случае, если руководство ею будет принадлежать трудящимся классам в облике обновленных профсоюзов". 
Разумеется, все это было неприемлемо для большевистской власти. Войска, которыми руководили Троцкий и Тухачевский, интенсифицировали атаки. В этой связи стоит привести мнение Тухачевского, высказанное им в записке Ленину в ответ на призывы последнего сформировать из питерских рабочих милицию для порьбы с повстанцами: " Если бы дело сводилось к одному восстанию матросов, то оно было бы проще, но ведь осложняется оно хуже всего тем, что рабочие в Петрограде определенно ненадежны. В Кронштадте рабочие присоединились к морякам… На западном фронте я также видел неважное настроение рабочих… И если провести мобилизацию в рабочем районе, даже таком, как Петроградский, то никто не может гарантировать, что в тяжелую минуту рабочие не повернут против Советской власти. По крайней мере сейчас я не могу взять из Петрограда бригады курсантов, т.к. город с плохо настроенными рабочими было бы некому сдерживать". 

9-10 марта на штурм были брошены новые части. Как и накануне, замаскированные в белые одежды, они пытались атаковать Кронштадт или, по крайней мере, некоторые форты, однако были остановлены огнем кронштадтской артиллерии. Многие из нападавших погибли, когда лед стал трескаться под взрывами. Продвинуться к крепости им нигде не удалось. Около 1 тысячи нападавших перешли на сторону восставших. 10 марта в Петрограде около 100 учащихся морской школы отказались выступить против Кронштадта и были отданы под трибунал. Десятки солдат, которых гнали против Кронштадта, стреляли сами в себя, чтобы получить возможность покинуть фронт. 

С 11 по 15 марта атаки повторялись по тому же самому образцу. Но в то время как большевистское командование имело возможность бросать в атаку все новые и новые части, в Кронштадте стали нарастать признаки усталости. В постоянном напряжении, без сна, под непрерывным обстрелом, защитники медленно теряли свои силы. Что еще важнее, надежда на всеобщее восстание в Петрограде не оправдалась. Голодающее, мерзнущее и затерроризированное население "Северной столицы" осталось пассивным зрителем происходящей вооруженной схватки. 

16 марта большевистские части начали решающий штурм. Троцкий, Тухачевский и армейский штаб, состоявший главным образом из бывших царских генералов и офицеров, перебросил в Петроград новые части со всех концов страны. Нелояльные соединения отправлялись к Черному морю или на польскую границу. Наконец, после многочасовой бомбардировки эти части по льду ворвались в Кронштадт с трех сторон. Защитники, рассредоточенные по фортам, были застигнуты врасплох в тумане зимней ночи. На рассвете ряд фортов уже пал. Через самое уязвимое место - Петроградские ворота - нападавшие ворвались в город. Но еще целых 2 дня - вплоть до поздней ночи 18 марта - население продолжало оказывать ожесточенное сопротивление. Руководивший штурмом крепости Тухачевский рассказывал: "Я был 5 лет на войне, но я не могу припомнить, чтобы когда-либо наблюдал такую кровавую резню. Это не было больше сражением. Это был ад. Матросы бились как дикие звери. Откуда у них бралась сила для такой боевой ярости, не могу сказать. Каждый дом, который они занимали, приходилось брать штурмом. Целая рота боролась полный час, чтобы взять один единственный дом, но когда его, наконец, брали, то оказывалось, что в доме было всего 2-3 солдата с одним пулеметом. Они казались полумертвыми, но пыхтя, вытаскивали пистолеты, начинали отстреливаться со словами: " Мало уложили вас, жуликов!" 
В этот день, в годовщину провозглашения Парижской Коммуны, был потоплен в крови последний оплот Русской революции. В Кронштадте воцарился большевистский террор с массовыми расстрелами на месте. И еще долгие недели чекисты по ночам казнили свои жертвы. Нескольким тысячам жителям города удалось по льду бежать в соседнюю Финляндию. 

Число жертв Кронштадта точно неизвестно. Некоторые данные о жертвах среди нападавших дают списки петроградских больниц. В них значатся 4127 раненых и 527 убитых. Никто не считал число солдат, замерзших во льду, утонувших в воде или расстрелянных за неповиновение. 

Сколько людей погибло в Кронштадте, мы, вероятно, так никогда и не узнаем. Озверевшие победители после падения крепости расстреливали без разбора, так погибли сотни или даже тысячи. 15 тысяч моряков Балтийского флота в той или иной мере подверглись репрессиям или чисткам, многие были сосланы в Сибирь или на Соловки.